НАСЛЕДНИКИ ТАМПЛЯ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » НАСЛЕДНИКИ ТАМПЛЯ » Улицы и переулки » Улицы и переулки


Улицы и переулки

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://stat17.privet.ru/lr/0921011e8f80a4898d35461abfbe154f

2

Улицы Парижа были заполнены людьми, которых сегодня должны были осчастливить «представлением». Праздновали такие мероприятия с размахом – горожане одевали лучшее, что у них было, и выставляли на всеобщее обозрение, ожидая зависти окружающих к их видимому благополучию. Из таверн уже доносились не совсем благодушные голоса хозяев заведений, пытающихся утихомирить своих разбушевавшихся клиентов. Жизнь била ключом и шла своим обычным чередом. Жанна, ведя хозяйку по лабиринтам улиц, упорно пыталась идти так, чтобы их путь пролегал недалеко от Гревской площади, и тогда камеристка прислушивалась к людскому гулу, пытаясь определить, все ли уже закончилось или самое интересное еще не начиналось. Жанна не понимала свою госпожу, она не понимала ее мысли, не понимала ее действия, и не могла их себе хоть сколько-нибудь вразумительно пояснить. Когда будучи в Дижоне мадемуазель Суардо отказывалась посещать казни, служанка списывала это на природную нежность характера, то есть элементарную брезгливость, но, когда Беатриса, помогая сестрам-кармелиткам, принялась ухаживать за больными, Жанна пришла к ужасному открытию о том, что ее госпожа молчаливо не одобряет то, что является благословением церкви и милостивым жестом со стороны светского государя для того, чтобы им, простому народу, веселее и легче жилось в этом мире. Озарившую ее мысль камеристка держала при себе, но странности в поведении госпожи ее настораживали и расстраивали. И сейчас, глядя, как Беатриса уверенно свернула в грязную улочку, приподнимая подол дорогого платья, Жанна лишь обреченно вздохнула. Придворная дама изменила маршруту по веской причине – она услышала женский плачущий голос: «Прошу вас… пожалейте моего ребенка». В переулке, если можно было так назвать это узкое пространство между двумя домами, такое, что служанке пришлось встать на цыпочки, чтобы заглянуть через плечо хозяйки, прижавшись спиной к стене, в луже из грязи и помоев сидела закутанная в разноцветную ткань молодая цыганка, прижимавшая к груди ребенка. На небольшом расстоянии от нее трое богато одетых мальчиков лет десяти –судя по виду, дети зажиточных горожан. С удовольствием, свойственным только детям их возраста, мальчики кидали камни в цыганку, сопровождая сие действие улюлюканьем и криками.
- Прекратите, - голос Беатрисы дрогнул от гнева и омерзения к происходящему. – Немедленно прекратите!
Дети разом обернулись и почти сразу же кинулись врассыпную, подчиняясь зазубренному м правило –если взрослые ругаются, значит, следом неизбежно идет наказание.
- Спасибо… Спасибо…, -тихо зашептала цыганка, вытирая кровь с лица и баюкая ребенка, который удивительным образом лежал в материнских руках совсем тихо и молча смотрел на Беату черными глазами.
- Жанна,  - кроткий голос Суардо прозвучал, тем не менее, для камеристки, как набатный колокол. – Ей нужно помочь…
У служанки, как почетной носительницы кошелька хозяйки, сердце облилось кровью, но, не смея ослушаться, Жанна достала из него несколько ливров и отдала женщине, брезгливо одернув руку. Беатриса дотронулась длинными белыми пальцами до лба ребенка и улыбнулась цыганке:
- У вас красивый сын…
- Госпожа так добра…, - жалобно проскулила женщина. – Спасибо вам…
- Благодари Отца нашего Небесного, Его руками творим благое, - произнесла Суардо и направилась в сторону более широкой и чистой улицы.
Когда обе дамы вышли из смрадного переулка, и Жанна наконец-то вдохнула полной грудью, она упрекнула хозяйку:
- Зря вы это сделали, госпожа! Цыгане – это дети дьявола, поэтому они цветом похожи на адскую сажу! Говорят, они поедают собственных детей, а детей из хороших христианских семей крадут, чтобы принести в жертву сатане! А еще говорят…
-Жанна, -тихо перебила камеристку Беатриса. – Когда же твое сердце прозреет… Сам Господь был сейчас во мгле этого переулка…
Служанка промолчала, поджав губы, и дальше спутницы шли в полной тишине.

3

Дом, неподалеку от кладбища Невинных =====>

В чувством какого-то опустошения вышел Собар из дома, где только что свершился справедливый суд над ведьмой. Хотя... не совсем справедливый и не над совсем ведьмой, но пусть он останется на совести тех, кто его, Собара, сюда прислал. Вообще в таких вот кварталах он ощущал себя неуютно. В нем боролись довольно противоречивые чувства. Либо, по возможности пожалеть всех этих несчастных людей, либо спалить здесь все дотла. И все больше он склонялся именно ко второй мысли.
Даже доги презрительно смотрели на снующих мимо бедняков, стараясь как можно быстрее убраться с этих улиц, чтобы ненароком не вляпаться в какую-нибудь лужу.
"Королевское воспитание," - восхитился псами Собар.
Впрочем ноги сами вынесли его из этого квартала и как оказалось, очень вовремя.
- Какая встреча, - еле слышно произнес палач, наблюдая очередную смертную процессию.

4

Как не пыталась Беатриса следовать к лавке переулками, Жанну все равно выносило на большие улицы. Упорная в своем стремлении увидеть казнь, камеристка вела госпожу через толпу, все прибывавшего народа, и. наконец, схватив придворную даму за рукав, служанка удовлетворенно кивнула:
- Смотрите, госпожа! Смотрите! Ведут!
Глаза Жанны загорелись, она подалась вперед, по-свойски расталкивая горожан и веселее препираясь с возмущавшимися. Беатриса покорно шла следом, учитывая, что ее запястье крепко сжимала рука камеристки. Наконец, оказавшись в первых рядах, Жанна сложила руки на платье и с жадностью вцепилась взглядом с мрачную процессию. Мадемуазель Суардо, подняв глаза, с ужасом поняла, что лучше бы она этого не видела. Капюшон накидки слетел с нее, обнажив черные кудри волос, но Беата даже не заметила этого. Зрелище, представшее перед ее взором, до глубины души потрясло ее. Придворной даме показалось, что сам дьявол руководит этим действом, в центре которого был молодой человек, закованный в кандалы, с лицом, на котором отпечатались все страдания ада.
- Несчастная заблудшая душа, -с отчаянием прошептала мадемуазель Суардо. Ей показалось, что их взгляды встретились, от чего в сердце девушки закрался смертельный страшный холод. Она испуганно отступила в глубь толпы, и моментально потеряла из виду Жанну. Не имея силы видеть, то, что в ее разыгравшемся воображении было сопровождением бесами измученного грешника в самый ад, Беатриса отступала все дальше и дальше, пока не прижалась спиной к стене.  Только тогда она поняла, какую ошибку совершила. Придворная дама Маргариты Бургундской совсем не ориентировалась в Париже, и без Жанны было бессмысленно пытаться самой найти дорогу в Лувр. Девушка беспомощно огляделась по сторонам, но толпу сейчас куда больше интересовало происходящее на улице действо, которое по всем каноном должно было завершиться на Гревской площади.

5

Дома персонажей. Бедные кварталы Парижа. Дом неподалеку от кладбища невинных
Отец Абеляр и Собар вышли из дома.  Толпа качнулась навстречу, как единый организм. Они готовы были принять все. Но особенно жадны они были до страха.
Покажи хоть на мгновение доминиканец и его спутник свою неуверенность, кинь они толпе хоть крупицу страха и та набросилась бы на них как пес, который от голода совсем потерял рассудок.
Монах шагнул вперед, осеняя всех крестным знамением.
- Молитесь, дети мои. Милость Господа нашего не знает границ.
Он хотел еще добавить про то, что дьявол не дремлет, но подумал, что в присутствии этих дьявольских собак Собара не стоит такое говорить.
Толпа расступилась, и они с телохранителем Великого Инквизитора прошли словно по коридору. Некоторые из толпы падали на колени, ловили пальцами край одеяния доминиканца, чтобы приложиться к нему, другие более смелые просили благословения. Отец Абеляр легко касался их склоненных голов.
"Безропотное стадо Господне. Но поставь во главе их козлище и пойдут они за ним на бойню".
Наконец они вышли на улицу. Доминиканец для прогулки выбрал улицу ведущую в сторону Гревской площади. Некоторое время они шли молча, пока не повстречали процессию ведущую очередную жертву на утеху толпе. Кого-то вели, чтобы казнить на Гревской площади.
Собар с какой-то непонятной для доминиканца интонацией поприветствовал процессию.
- Ты уже знаешь, что случилось ночью во дворце или мне рассказать тебе?
Монах произнес этот вопрос негромко, даже не глядя на своего спутника и практически не шевеля губами, но он был уверен, что от чуткого слуха Собара не ускользнуло ничего.
"Слышит как сам дьявол, да и глазастый как нечистый, а уж мозги... не приведи Господь. Откуда только герцог де Круа откопал это исчадие ада вместе с его собаками?"

Отредактировано Отец Абеляр (2010-02-17 10:25:40)

6

Ратуша =====>

Осужденный, руки которого были прикованы к боковинам повозки, мрачно огрызался на едкие насмешки окружавших его солдат, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться. Очередная шутка вывела парня из себя и заставила взвиться, громко зазвенев брошенными на дно длинными цепями.
Неудачная идея...
Один из стражников выставил вперед пику и с приличной силой ткнул вора под ребра, на обрывках рубашки которого мгновенно расплылось багровое, быстро растущее в размерах, пятно.
Упав на колени и скорчившись в три погибели, Счастливчик в каком-то тумане озирался вокруг, ища хоть одно сочувствующее лицо. Таких не было, лишь довольные, уверенные в собственной правоте, физиономии.
Хотя нет, лицо девушки в придворном наряде, которой совсем не место было на грязных улочках Парижа, на миг осветилось сочувствием и Жан впился в него, задерживая надолго свой взгляд.
И лишь пару минут спустя, когда повозка запнулась о выбитый из мостовой камень, в окружении двух черных псов и священника, увидел того, чья рука отправляла его сейчас в последнюю для него поездку...
- Сука... инквизиторский прихвостень...
Слова были произнесены едва-слышно, но их вполне хватило, чтобы тот же мерзавец из охраны, вломил ему в спину древком копья, со всей дури приложив о бортик...

7

У придворной дамы, по сути, не было выбора- оставаться одной, без денег, ибо кошель находился у Жанны, ей не хотелось. Добираться до Лувра, расспрашивая уже не совсем трезвых от гуляний горожан, тоже было не самой замечательной идеей. Беатриса подалась вперед и внимательно стала вглядываться в толпу. Неожиданно людской поток стал реже, хотя итак рядом с мадемуазель Суардо существовал определенный вакуум – тонкий запах жасмина, впитавшийся в ее кожу и платье, заставлял парижан держаться на расстоянии от девушки – слишком уж сильно этот запах отдавал Лувром. Беата почти сразу заметила причину столь странного поведения толпы, когда за каждую йоту пространства здесь без устали работали локтями. Это был монах- доминиканец, в окружении мощных представителей собачьего рода и одного- не менее представительного спутника. Сердце Беатрисы дрогнуло. Ветер вновь оставил на ее губах отпечаток бургундского ладана. Будь проклята память, ненасытная в своем издевательстве над несчастным рассудком! При всей разности от обеих черно-белых сутан несло одним и тем же холодом – равнодушным, жестоким… Может быть, таким и должен быть истинный Пес Господень?... Что она может знать о том божественном предназначении, что уготовано каждому отрекшемуся от мирских соблазнов воину Иисуса Христа?... Может быть, она бы еще долго так стояла, погрузившись в горькие мысли и сладкие воспоминания, но неприятный звук удара заставил девушку вздрогнуть. Ее широко распахнутые глаза успели увидеть, что сотворил стражник с несчастным обреченным. Слова с ее губ сорвались почти стоном раньше, чем она успела перехватить их:
- Боже, зачем вы его так мучаете!
Мир неожиданно исказился в судорожной гримасе, срывая с кровью и мясом маску лживого покоя. Беатрисе показалось, что она увидела в толпе испуганный взгляд Жанны. Но придворная дамы Маргариты Бургундской была уже почти на грани обморока – этот душный гул толпы, этот запах ладана, подобный дамоклову мечу, готовившемуся разрубить стоящую под ним Беату, это выражение боли на лице молодого человека – жертве в лапах изверга-сатаны…

8

- Расскажите, - тут же отозвался Собар, поворачиваясь к отцу Абеляру - Насколько я знаю - вы, святой отец, в курсе всех событий, которые там происходят.
"Только я знаю все получше тебя. Заодно послушаю официальную версию," - про себя подумал палач. Как обычно Собар был в курсе всего. Особенно, что касалось самых темных и не совсем легальных дел. А уж последнее... Он даже малость подрастерялся, чтобы как-то классифицировать то чудовищное преступление, которое было поручено лично ему.
  Найти парочку головорезов  - особого труда не составило. Как, впрочем, и заставить замолчать невольных исполнителей. Вот псину только было жалко. Особенно любимую псину Его Величества.  При всей своей нелюбви к роду людскому, Собар достаточно трепетно относился к братьям меньшим, особенно к псовым.
- Вот ты и попался, голубок, - сказал он уже чуть громче, когда повозка с вором проехала мимо. "Крестник", как сказали ему на суде. Правой руке власти иногда приходилось заниматься и такими вот отродьями, которые честным горожанам мешают жить.
Тут взгляд Собара привлекло что-то, что совсем не вписывалось в окружающую толпу. Девушка. Явно не из этих слоев, для которых очередная казнь на площади - единственное развлечение и повод посудачить. А второе, что привлекло Собара, так это то, что девушка эта банально потерялась. Не нужно было быть семи пядей во лбу - острый глаз палача моментально вычислил и слишком роскошный наряд и слишком неуверенное поведение. Он сделал шаг навстречу.

9

Отец Абеляр чуть кивнул головой и начал краткий рассказ:
-Утром в спальне Ногарэ обнаружили отрезанную собачью голову и пентаграмму нарисованную кровью. Собака его же собственная. До обнаружения всего этого в спальню входила только сестра женины, с которой мы сейчас в доме мило беседовали. По словам стражника женщина была взволнована. Ее пока не нашли, стражник который ее видел на всякий случай уже допрашивается. Сестра и ее муж тоже уже на пути к допросу.
Монах замолчал, прокручивая в голове известную информацию. Пожалуй, из сухих фактов - это все.
- Могу предположить, что в замке о случившемся уже знают все. Потому что в спальне перебывали все кто мог. В том числе и дети.
Еще небольшая еле заметная пауза. Доминиканец прикидывал, ограничится лишь изложением голых фактов или все таки приодеть их наготу в то легкое платье вымыслов, которое уже соткалось.
Вздохнув, он продолжил:
- Вероятно это все сатанинские происки. Слуги нечистого умыслили что-то против Его Величества, но Господь хранит короля и вот они могли сотворить зло только в спальне Ногарэ.
Отец Абеляр перекрестился.
Говорить, что это сделал сам Ногарэ для того чтобы все узнали, что он поклоняется Сатане монах не стал. Тогда уж проще сказать, что Ногарэ сошел с ума и проклинал короля стоя на площади.
Когда доминиканец замолчал, ожидая ответа Собара, то услышал еще один его возглас, который немного пояснил ту странную интонацию, которая прозвучала при виде процессии, везущей осужденного на Гревскую площадь.
- Твой родственник?
Монах не мог удержаться от небольшой шпильки в сторону телохранителя Великого Инквизитора.
Однако Собар не смотрел ни на него ни на арестованного, его взгляд был устремлен на богато одетую девушку, стоящую особняком в толпе, пока стоящую, судя по бледности лица. Собар даже шагнул к ней.
Монах последовал за своим спутником.

10

Невероятным усилием воли девушка заставила свое сознание работать, хотя и соблазн уйти в объятия обморока превалировал над категоричным голосом рассудка. И поэтому когда спутник монаха неожиданно направился в ее сторону, первым движением Беатрисы был шаг назад. Что-то в его облике внушило ей почти суеверный страх. Она так редко встречала в своей жизни кого-то помимо облаченных различными регалиями и титулами дворян, что почти и забыла о том, что существует иная, совсем отличная жизнь. И сейчас эта абсолютно параллельная Лувру реальность восстала перед ней в мрачной фигуре человека, сопровождавшего доминиканца. Отступая, Беатриса нечаянно толкнула горожанина неприятного бульдожьего вида, хмурого, широкоплечего, да еще и, видимо, равнодушного к светским беседам.
- Куда прешь? – мужчина с нескрываемой злобой следил, как к доминиканцу склоняются за благословением люди, и эту злобу он вложил и в обращение к мадемуазель Суардо. Судя по одежде, бульдоговидный не относился к зажиточным прослойкам Парижа, а всего скорее, наоборот, он относился к той таинственной когорте, которая облегчает заботы той самой зажиточной прослойки путем опустошения их кошельков в темных переулках. Как поняла, Беатриса его не вдохновляла процессия, идущая к Гревской площади, и сейчас, не смотря на угрозу, привлечь к себе ненужное внимание, он старался всем своим видом показать презрение к власть имущим, при этом, повернувшись к придворной даме, он выпустил из виду и монаха, и его собак, и его спутника. Это до опасного глупо – даже Беатрисе было понятно, что подобное поведение лишь усложнит ему жизнь. Впрочем, не смотря на определенную долю жалости, которую она испытывала к людям, потерявшим в жизни путеводный свет Вифлеемской звезды, сердце девушки с такой силой билось в груди от страха, что ей казалось, его должны были слышать все, кто находился рядом. Этот странный, чужой мир отказывался принимать ее, но Беата решила до конца придерживаться известных ей правил этикета и, стараясь удержать рвущийся в дрожь голос, произнесла:
- Простите меня, сударь… Я никоим образом не хотела нанести Вам оскорбление…
Слишком изящная для уха мужчины вязь слов, привела его в бешенство. Он побагровел, и от нервов его правая скула даже задергалась.
- Убирайтесь к чертям собачьим в ваши бархатные конуры, придворные шлюхи, вместо того, чтобы подписываться своей гнилой кровью под смертными приговорами таким, как мы, - зашипел мужчина почти в лицо Беатрисе. «За что?» - испуганно забилась в припадке одна-единственная мысль. «Что же я сделала?». На лице девушки, как она не старалась сохранять спокойствие, отразились растерянность и испуг. Беатрисе даже захотелось закрыть глаза от страха, что ее сейчас ударят, но именно страх, не смотря на начинавшуюся дрожь, заставлял ее смотреть мужчине в глаза, чем она, видимо, доводила его до белого каления.  Ощущение собственной беспомощности сдавило на ее шее шелковый шнурок ужаса. Никто не обращал на них внимания - парижане напирали на передние ряды –посмотреть, выкинет ли осужденный еще какое-нибудь коленце. У Беатрисе даже мелькнула мысль о том, что если бы даже она смогла, преодолев собственный кошмар, закричать, то навряд ли это вызвало бы хоть какой-нибудь интерес. «Боже, Ты посылаешь Ангелов Твоих в помощь людям, не оставь меня… прошу…»

11

Собар слушал святого отца в пол уха. Собственно ничего нового он не сказал. Официальная версия того, что случилось, была им же, Собаром, запущена. "Тем лучше", - подумал палач, - "пусть пребывают в счастливом неведении те, кто знать должен ровно столько, сколько обязаны знать".
На реплику отца Абеляра о родственнике, Собар отреагировал должным образом. Чуть замедлив шаг, развернулся и со злобой в голосе прорычал:
- Ага. Родственник...Названный. Мразь, которой давно пора гнить в земле, а не ходить по ней. Жаль, что я не прикончил его раньше, когда еще была возможность это сделать...
Чуть успокоившись, добавил:
- Да ворюга это. Мною пойманный.
Вмешиваться в чужие дела было не в привычках Собара, но пройти мимо вопиющей несправедливости он просто не мог. Именно поэтому его так привлекла эта девушка, совсем не вписывающаяся в местный колорит. Внезапно в нем проснулось какое-то чувство жалости, которое спало глубоким сном где-то в его душе. Устраивать драку в самой гуще толпы Собар посчитал не слишком умным решением, поэтому он осторожно взял девушку под локоть:
- Пойдемте отсюда, сударыня. Нечего вам здесь делать.
Доги, протиснувшись за палачом в гущу толпы, злобно зарычали на бульдогообразного мужика, всем своим видом показывая, что мало ему не покажется.

12

Когда девушку взяли под руку, она вздрогнула и, обернувшись, посмотрела на мужчину. Все, что сейчас происходило, противоречило сем нормам этикета, но Беата успела понять, что здесь, на улицах Парижа царит свой этикет, этикет выживания, этикет, который построен на силе и страхе; здесь были свои титулы и свои приличия. И если при дворе жест мужчины, взявшего ее под локоть, был бы расценен, как признак дурного тона, то сейчас, вполне возможно, он спас ей жизнь, потому что громила, который брызгал на нее ядом своей ненависти, моментально замолк и постарался раствориться в толпе.
- Что здесь происходит? – прошептала девушка, обращаясь к своему спасителю. Она окончательно почувствовала себя сбитой с толку. По всем правилам, ей нужно было представиться, присев в легком реверансе, после чего поцеловать руку святому отцу, и тогда уже задавать вопросы. Но так как в ее голове царила настоящая путаница, то Беатриса смогла только выдавить из себя:
-За что они его? – ее совсем черные из-за расширенных зрачков глаза вновь обратились к молодому человеку в цепях.
Девушка чувствовала себя совсем разбитой и подавленной, а присутствие рядом мощных собак, которые всем своим видом выражали готовность перегрызть глотку любому, кто посмеет стать на пути у их хозяина, ее откровенно пугало. Беатриса поймала себя на мысли, что сейчас ей ужасно хочется спрятаться за спину взявшего ее под локоть мужчину, и расплакаться от собственной глупости и беспомощности, но внешне это проявилось лишь в том, что мадемуазель Суардо наконец накинула капюшон, пытаясь снова одеть на лицо благовоспитанную маску придворного равнодушия. Скажем прямо, получалось у нее это плохо.

13

Реакция Собара была неожиданной и интересной. Он позволил своим эмоциям рвануться наружу. Удивление отец Абеляр выразил лишь тем что бровь на лице чуть дрогнула. И снова выражение полного спокойствия и благочестия.
"Вот как? Как интересно. Что-то личное? Я запомню это Собар. И твою реакцию тоже. Ты позволил себе сейчас слишком много."
Даже то что Собар моментально взял себя в руки и дал уже более спокойное пояснение не изгладило впечатления от вспышки.
А потом телохранитель Великого Инквизитора, как и подобает истинному дворянину пошел спасать даму.
"А интересно, Собар дворянин? Я так мало о нем знаю... Хоть на исповедь его приглашай. Да ведь соврет. Прости Господи"
Монах неспешно размышлял, глядя на происходящее и казался углубленным в благочестивые мысли или в молитву о душе грешника, который скоро предстанет перед Судом во много раз справедливей и выше чем земной суд любого государства.

14

В принципе вспышку эмоций, Собар мог бы благополучно погасить в себе, как всегда это делал, но события последних дней требовали выхода. И немедленного. Устраивать драку было слишком неосмотрительно, а вот малость порычать - как раз то, что нужно. А что касается святого отца - пусть перед ним немножко приоткроется одна маленькая тайна. Искоса палач наблюдал за отцом Абеляром. Не то, что бы он проникся к нему симпатией, но святой отец был одним из немногих людей, при виде которых Собар не впадал в бешенство. Откровенничать с ним Собар не собирался, но кое-что отцу Абеляру про него, Собара, все же будет полезно узнать. Кто знает, как распорядится Судьба....
"Пусть тебе будет о чем подумать, кроме своих четок и молитв", - в душе Собар тихо радовался, - "а потом мы удивим его еще раз..."
Но тут же отвлекся. Девушка в его руках была настолько беспомощна и беззащитна, что палач даже невольно удивился, что толпа пощадила ее, не сбив с ног и не раздавив своим натиском.
- Я расскажу вам, сударыня, - негромко сказала он, - но не здесь. Думаю, что место для светской беседы стоит подыскать другое.
С этими словами Собар взял девушку за плечи и повел прочь от безумной толпы.
"Глупые, никчемные, бесполезные людишки", - думал палач. - "Для вас в этом мире только один путь"

15

Девушка безуспешно пыталась подавить дрожь от пережитого, не смотря на то, что прикосновение мужчины к ее плечам начало успокаивать Беату. Придворная дама даже удивилась самой себе – как легко и просто она сейчас доверилась незнакомому человеку, вот так просто дав увести себя. Обычное ее недоверие к людям сегодня даже не попробовало возмутиться. Может, это присутствие монаха убедило ее инстинкт самосохранения в том, что уж спутника служителя Господа Бога на земле нельзя заподозрить в дурных намерениях?... Прошлое никогда так просто не уходит из жизни, и бегущий с факелом в пасти пес будет, видимо, ее преследовать всю оставшуюся жизнь… Но один щекотливый момент беспокоил Беатрису – стоит ли ей раскрывать свое инкогнито, и не будет ли это ударом по чести Бургундского двора, если станет известно, что обычно такая строгая к собственному поведению мадемуазель Суардо разгуливает в одиночку, без камеристки, в обществе не представленного ей дворянина. Почему-то Беате казалось, что ее спаситель именно дворянин –может по тому, как деликатно он избавил ее от неприятностей, или как раз потому, что не задавал тех вопросов, которыми мучила сейчас себя девушка. Ей хотелось спросить его имя, чтобы знать, кого благодарить в вечерних молитвах, но равно, как он позволял ей хранить свои тайны, так и она не имела права раскрывать его секреты.
-Ведите меня, мессир… Вы сегодня заменили мне ангела-хранителя, а я даже не поблагодарила Вас…, - наконец постаралась улыбнуться девушка, но ее губы лишь дрогнули. –Надеюсь, что Господь и все святые Его ниспошлют Вам за это доброе дело награду больше, чем могу дать я – всего лишь мою признательность и благодарность… простите за эти слишком скромные дары, сударь…

16

Монах наблюдал, тщательно скрывая все возрастающий интерес.
"Допустим он не собирается и правда рассказывать об этом висельнике, которого везут на площадь. Допустим он собирается всего лишь ограничиться фразой, что это плохой человек, который обижал вдов и сирот. Но даже это не дает ему повода вот так за плечи обнимать прилюдно даму. Даже если она его ближайшая родственница. Ну разве что - эта дама шлюха. Тогда и ее не должно беспокоить подобное обращение. Куда катится мир. Воистину, женщина - диаволов сосуд и все грехи и падения через нее. Вспомним Еву. Это она погубила Адама, лишив того рая. Хотя эта женщина ведет себя практически как благородная дама, которая не позволит запятнать свою честь таким проступком... Да и обещает она ему явно не телесные благодарности. Но можно ли предположить, что ее смятение столь велико, что она забыла о том, как подобает себя вести? Куда катится мир. Воистину - последние времена настают и надо неустанно молиться и смирять свою плоть, укрощать животное в себе и возвышать ангельское."
Не сказав ни слова доминиканец не спеша последовал за Собаром и дамой. Их путь вел наз Гревскую площадь.
-----Гревская площадь (мастер сказал, что уже можно туда)

17

Собар очень недобро посмотрел на святого отца. Не то, чтобы он мог свободно, как поговаривает толпа, читать мысли, но выражение лица отца Абеляра без слов выражало все скрытые эмоции. Пускай думает, что хочет. По правде сказать, Собар был одной из немногих фигур, прошлое, настоящее и будущее которых было настолько скрыто туманом от посторонних глаз, что многие, общавшиеся с палачом достаточно близко, непременно хотели докопаться до истины. А Собар таких действий очень не любил...
- Ну что вы, сударыня, - скупой на эмоции палач позволил себе слегка улыбнуться. - Я всего лишь скромный служитель веры и поборник справедливости. Просто оказался в нужное время в нужном месте.

-----Гревская площадь

18

Повозка, похоже, застряла надолго. Колесо попало в выбоину на мостовой и раздавшийся звук треснувшей оси таким же звуком отозвался на натянутых нервах гвардейцев. Охрана посовещалась и решила послать за плотником. Ну не на руках же повозку тащить к месту казни? А расковывать заключенного их начальство запретило строго-настрого, сославшись на буйный нрав и возможные попытки освободить преступника. В последнее они не верили, а вот в то, что этот бездельник способен на многое, очень даже.
Один из гвардейцев пошел искать мастера и скрылся за углом, оставив остальных дожидаться известий и разгонять собирающуюся у повозки толпу...

19

Речь незнакомца успокоила Беатрису. Лгать ей у него не было ни причин, ни повода, следовательно, при такой самохарактеристике придворная дама могла полагаться на честь мужчины, а присутствие рядом монаха уверило мадемуазель Суардо в том, что человек недостойный не стал бы проводить время в благочестивых беседах с доминиканцем. Странно только одно – то, что этого дворянина девушка в Лувре ни разу не видела, в этом она могла поклясться на мощах святой Беатрисы Римской. Конечно, он мог быть приезжим… «И почему я думаю именно о нем?»,- закусила нижнюю губу Беата. «А не о том, например, где сейчас пропадает бездельница-Жанна… Неужели она меня не ищет?...». Неожиданно для самой себя придворная дама поняла, что сейчас она невольно улыбается в ответ на улыбку ее спасителя, и, спохватившись, - мало ли, что могут подумать! – немедленно, одним легким жестом, надвинула капюшон на лицо.
- Ваша скромность украшает Вас, мессир, - мадемуазель старалась говорить вежливым тоном, не уходя в высокие нотки излишней признательности, так и прорывавшейся сквозь привычное сплетение обычных в таких случаях изъявлений благодарности. – В том же месте и в то же время находилось множество людей, но только Вы защитили меня…

-----> Гревская площадь

Отредактировано Беатриса Суардо (2010-03-01 17:33:17)


Вы здесь » НАСЛЕДНИКИ ТАМПЛЯ » Улицы и переулки » Улицы и переулки